Право применимое к внешнеэкономическим сделкам

8.3. Неправовые средства регулирования международных торговых отношений

Сложность использования международных торговых обычаев и обыкновений в конкретных правоотношениях обусловлена прежде всего тем обстоятельством, что они далеко не всегда совпадают по содержанию в различных государствах. Более того, даже в рамках отдельных территориальных образований одной страны они могут истолковываться по-разному.

В целях преодоления возникающих в связи с этим проблем некоторые современные международные организации поставили перед собой задачу обобщения подобных правил, их классификации и толкования. Наибольшую известность среди них получила деятельность Международной торговой палаты (МТП). Одним из направлений Деятельности МТП является разработка стандартов, деловых обычаев и других унифицированных правил, определений и условий в области внешней торговли. К настоящему времени Международной торговой палатой было принято несколько десятков документов такого рода.

Одним из наиболее важных актов МТП, обеспечивающих в настоящее время единообразное понимание и применение основных принципов международных торговых отношений, являются Международные правила толкования торговых терминов (ИНКОТЕРМС). Этот документ впервые был опубликован Международной торговой датой в 1936 г. Впоследствии МТП вносила в него изменения и дополнения в 1953, 1967, 1976, 1980 годах. Последняя редакция ИНКОТЕРМС была принята в 2000 г. в целях приспособления этих международных правил к возрастающему использованию средств компьютерной связи при составлении различных торговых документов и произошедшему в последние годы изменению традиционных способов транспортировки товаров.

Содержащиеся в ИНКОТЕРМС термины включают так называемые базисные условия поставок. Они оговаривают распределение прав и обязанностей между продавцом и покупателем при заключении и исполнении ими договоров международной купли-продажи товаров. Во всех терминах базисные условия поставки сгруппированы по десяти основным направлениям таким образом, что обязанности продавца «зеркально» соответствуют соответствующие обязанности покупателя.

ИНКОТЕРМС в редакции 2000 г. содержит правила толкования 13 торговых терминов. Все они имеют краткое наименование (FCA, DDP, EXW и т. д.), представляющее собой аббревиатуру их названия на английском языке. Содержащиеся в терминах правила могут применяться к поставкам всех видов товаров при их перевозке воздушным, водным, автомобильным, железнодорожным или смешанным видом транспорта. При этом, однако, следует иметь в виду, что рад терминов (FAS, FOB, CFR, СIF, DES, DEQ) может быть использован только при заключении контрактов, предусматривающих перевозку грузов в рамках морских или других водных пространств.

Все термины, содержащиеся в ИНКОТЕРМС, разделены на четыре группы. Первая из этих групп, группа «Е» – предусматривает, что продавец предоставляет товары покупателю непосредственно в своих помещениях: EXW (с завода). Согласно терминам второй группы – группы «F» – продавец обязуется предоставить товар в распоряжение перевозчика, нанятого покупателем, в согласованном географическом пункте: FCA (франко-перевозчик), FAS (свободно вдоль борта судна); FOB (свободно на борту). В соответствии с терминами третьей группы – группы «С» – продавец сам обязуется заключить договор перевозки. При этом, однако, он не несет риск случайной гибели или повреждения имущества, а также какие-либо другие дополнительные расходы после погрузки товара на транспортное средство: CFR (стоимость и фрахт); CIF (стоимость страхование и фрахт); СРТ (перевозка оплачена до); CIP (перевозка и страхование оплачены до). Наконец, термины четвертой группы – группы «D» – предусматривают, что продавец несет все расходы и принимает на себя все риски до момента доставки товаров в страну назначения: DAF (поставка на границе), DES (поставка с судна); DEQ (поставка с причала); DDU (поставка без оплаты таможенных пошлин); DDP (поставка с оплатой таможенных пошлин).

Международные правила толкования торговых терминов носят рекомендательный характер. Поэтому стороны контракта вправе, в зависимости от вида транспорта или характера взаимоотношений между собой, выбрать любую схему внешнеторговой операции, предлагаемую ИНКОТЕРМС и составить на ее основе договор, или же не использовать положения этого документа совсем. В Правилах подчеркивается, что коммерсанты, желающие их использовать, должны специально оговаривать в контрактах, что их договоры будут регулироваться положениями ИНКОТЕРМС в соответствующей редакции. Если же отдельные вопросы прописываются сторонами в договоре иначе, чем в ИНКОТЕРМС, то такие положения должны быть полностью включены в контракт.

В числе других важных документов Международной торговой палаты, посвященных унификации торговых обычаев и обыкновений, можно назвать Унифицированные правила по договорным гарантиям в редакции 1978 г., Унифицированные правила по инкассо в редакции 1995 г. и Унированные правила и обычаи для документарных аккредитивов в редакции 1994 г. Первый из указанных актов МТП, как и ИНКОТЕРМС, может быть применен для регулирования международных торговых отношений только при наличии явно выраженного согласия с этим участников сделки. Два других будут являться обязательными для сторон контракта при отсутствии их соглашения об обратном и в случае непротиворечия положений этих документов нормам соответствующего национального законодательства и/или иным документам нормативно-правового характера. Менее известны такие документы принятые в интересующей нас области, как Унифицированные правила для смешанного транспортного документа 1975 г., Оговорки о форс-мажоре и затруднениях 1985 г., Унифицированные правила поведения при международной передаче торговых данных средствами компьютерной связи 1988 г. и ряд других.

В числе важнейших неправовых актов, принятых, другими международными организациями в области регулирования внешнеторговых отношений, следует выделить Принципы международных коммерческих договоров, разработанные Международным институтом унификации частного права (УНИДРУА) в 1994 г. Целью этого документа является установление сбалансированного свода предназначенных для использования во всем мире, независимо от правовых традиций, а также экономических и политических условий стран, где они будут применяться. Это отражено как в форме представления Принципов (их разработчики намеренно стремились избежать использования терминологии, свойственной какой-либо одной правовой системе), так и в общей политике, лежащей в основе данного нормативного акта.

По своему содержанию Принципы УНИДРУА являются достаточно объемным документом, учитывающим постоянные изменения, происходящие в мире в результате развития технологии и экономики и затрагивающие практику внешнеторговой деятельности. В них, в частности, нашли отражение нормы, посвященные регулированию общих положений в сфере договорных обязательств, процедуре заключения договора, его содержанию, исполнению и неисполнению, определению действительности внешнеторгового контракта и его толкованию.

Принципы УНИДРУА подлежат применению в случае, если стороны согласились, что их договор будет регулироваться нормами этого документа, а также когда в качестве регулятора отношений, возникающих по внешнеторговой сделке, стороны называют «общие принципы права» или аналогичные положения. Кроме того, принципы УНИДРУА могут использоваться для толкования и восполнения содержания международных унифицированных правовых документов и для решения проблем, возникающих в ситуациях, когда установить соответствующую норму применимого права оказывается невозможным.

При разработке и заключении внешнеэкономических контрактов необходимо иметь в виду, что в настоящее время международная торговля многими готовыми изделиями и оборудованием осуществляется на основе типовых проформ договоров и общих условий поставки отдельных видов товаров.

Большое число общих условий продажи товаров и типовых проформ договоров было разработано рабочими группами под эгидой Европейской экономической комиссии (ЕЭК) ООН. Наиболее известными среди них являются Общие условия экспортных поставок машинного оборудования 1955 г., Общие условия экспортных поставок и монтажа машинного оборудования 1957 г.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.
Читать книгу целиком
Поделитесь на страничке

Разрешая споры сторон по внешнеэкономическим сделкам, суд или арбитраж всегда сталкивается с вопросом применимого к таким сделкам права, иначе спор, если он не регулируется только контрактом, невозможно разрешить.

Под «применимым правом» понимаются нормативные акты, которые регулируют отношения сторон по заключенной сделке, например права и обязанности продавца и покупателя по договору международной купли — продажи товаров (экспортному или импортному контракту). Если отношения сторон регулируются международным договором, то такой договор будет применимым договором. Например, отношения российского экспортера и американского импортера будут регулироваться Венской конвенцией ООН о договорах международной купли — продажи товаров, участниками которой являются Россия и США. Или отношения российского экспортера с казахстанским импортером будут регулироваться «ОУП-СНГ 1993 года», действующие для России и стран — участниц СНГ.

Если речь идет об отношениях сторон, которые не полностью регулируются соответствующим международным договором, то к таким отношениям применяется субсидиарно национальное право сторон или иное право (третьей стороны), применимое к сделке.

Если отношения сторон по сделке вообще не регулируются международным договором, то стороны сами имеют право избрать право, применимое к их отношениям.

На практике при решении вопроса о выборе применимого права нередко возникают трудности, так как каждая из сторон стремится предусмотреть применение к сделке права своей страны и отрицательно относится к «чужому» праву. Стороны обычно беспокоит не столько содержание самого иностранного права, сколько иные вопросы чисто психологического характера: неизвестность, регулирование и применение на иностранном языке и т.п.

Что происходит в таких случаях? Стороны или вообще опускают вопрос о применимом праве в сделке или предусматривают применение права третьей страны, «нейтральной». Например, в экспортном контракте российская и английская фирма могут предусмотреть применение шведского или германского материального права.

Стороны внешнеэкономической сделки самостоятельно выбирают, правом какой страны будут регулироваться их отношения. Этот выбор они могут сделать как при заключении сделки, так и в отдельном соглашении.

Одним из принципов, которые используются при заключении сделок, является принцип «автономии воли» сторон, то есть возможность устанавливать по своему усмотрению содержание договора, его условия в пределах, установленных правом. Принцип автономии воли действует и при выборе права, если договор осложнен иностранным элементом.

Таким образом, автономия воли — это одна из формул прикрепления (коллизионного принципа), которая занимает главенствующие позиции во внешнеэкономических обязательствах.

По российскому законодательству выбранное сторонами право применяется к возникновению и прекращению права собственности и иных вещных прав на движимое имущество без ущерба для прав третьих лиц. Соглашение сторон о выборе подлежащего применению права должно быть прямо выражено или должно определенно вытекать из условий договора либо совокупности обстоятельств дела. Выбор сторонами подлежащего применению права, сделанный после заключения договора, имеет обратную силу и считается действительным, без ущерба для прав третьих лиц, с момента заключения договора. Стороны договора могут выбрать подлежащее применению право как для договора в целом, так и для отдельных его частей. Если из совокупности обстоятельств дела, существовавших на момент выбора подлежащего применению права, следует, что договор реально связан только с одной страной, то выбор сторонами права другой страны не может затрагивать действие императивных норм страны, с которой договор реально связан См. ст. 1210 ГК РФ..

По российскому законодательству при отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве к договору применяется право страны, с которой договор наиболее тесно связан.

Правом страны, с которой договор наиболее тесно связан, считается, если иное не вытекает из закона, условий или существа договора, либо совокупности обстоятельств дела, право страны, где находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора.

Правом страны, с которой договор наиболее тесно связан, считается, если иное не вытекает из закона, условий или существа договора, либо совокупности обстоятельств дела, в частности:

1) в отношении договора строительного подряда и договора подряда на выполнение проектных и изыскательских работ — право страны, где в основном создаются предусмотренные соответствующим договором результаты;

2) в отношении договора простого товарищества — право страны, где в основном осуществляется деятельность такого товарищества;

3) в отношении договора, заключенного на аукционе, по конкурсу или на бирже, — право страны, где проводится аукцион, конкурс или находится биржа.

К договору, содержащему элементы различных договоров, применяется, если иное не вытекает из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела, право страны, с которой этот договор, рассматриваемый в целом, наиболее тесно связан.

Если в договоре использованы принятые в международном обороте торговые термины, при отсутствии в договоре иных указаний считается, что сторонами согласовано применение к их отношениям обычаев делового оборота, обозначаемых соответствующими торговыми терминами. — это все не по теме

К договору с участием потребителя применяется право страны места жительства последнего, если имело место, хотя бы одно из следующих обстоятельств См. ст. 1212 ГК РФ.:

1) заключению договора предшествовала в этой стране оферта, адресованная потребителю, или реклама, и потребитель совершил в этой же стране действия, необходимые для заключения договора;

2) контрагент потребителя или представитель контрагента получил заказ потребителя в этой стране;

3) заказ на приобретение движимых вещей, выполнение работ или оказание услуг сделан потребителем в другой стране, посещение которой было инициировано контрагентом потребителя в целях побуждения потребителя к заключению договора.

При отсутствии соглашения сторон о подлежащем применению праве и при наличии названных обстоятельств применяется также право страны места жительства потребителя. Исключения из данного правила составляют договор перевозки, договор о выполнении работ или об оказании услуг, если работа должна быть выполнена или услуги должны быть оказаны исключительно в иной стране, чем страна места жительства потребителя (кроме договоров об оказании за общую цену услуг по перевозке и размещению).

К договору в отношении недвижимого имущества применяется право страны, где находится недвижимое имущество. К договорам в отношении находящегося на территории РФ недвижимого имущества применяется российское право См. ст. 1213 ГК РФ..

К договору о создании юридического лица с иностранным участием применяется право страны, в которой согласно договору подлежит учреждению юридическое лицо См. ст. 1214 ГК РФ..

Определение применимого права к внешнеэкономическим сделкам по принципу наиболее тесной связи

БЛИНОВА Юлия Викторовна, кандидат филологических наук, доцент кафедры гражданского права Алтайской академии экономики и права

Российская Федерация, 656000, г. Барнаул, Комсомольский просп., д. 86

Рассматриваются вопросы определения применимого права к внешнеэкономическим сделкам в отсутствие выбора сторон на основе принципа наиболее тесной связи. Содержание данного принципа исследуется в национальной плоскости. Устанавливается значение термина «исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора» путем сравнения разных источников. Обращается внимание на проблемы, связанные с реализацией статьи 1211 Гражданского кодекса Российской Федерации, и приводится практика Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации.

Ключевые слова: применимое право, принцип наиболее тесной связи, внешнеэкономическая сделка, «исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора».

Determination of the Law Applicable to Foreign Economic Transactions under the Principle of the Closest Connection

Yu. V. Blinova, PhD in Philology

Altai Academy of Economics and Law

86, Komsomolskiy prospect, Barnaul, 656000, Russia

E-mail: jblinova@yandex.ru

DOI: 10.12737/4828

При заключении внешнеэкономической сделки стороны находятся в сфере действия принципа автономии воли, который реализуется через возможность контрагентов выбрать применимое право к их договору. Это наиболее традиционный способ решения вопроса, поскольку встречается он гораздо чаще. И только когда стороны явно не хотят воспользоваться предоставленным им правом или же полностью полагаются на закон, возникает необходимость обращения к коллизионным

нормам и установления применимого права на их основе.

Гражданский кодекс РСФСР 1964 г. не знал принципа наиболее тесной связи. Для определения применимого права к внешнеторговым сделкам называется единственная привязка — место совершения сделки (ст. 566 ГК РСФСР), что подтверждается судебной практикой1.

1 См.: Дело № 47/07 (решение от 11 июля

2008 г.) // Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ

Под местом совершения сделки понимается иногда место подписания контракта de jure. Так, по одному из дел Международный коммерческий арбитражный суд при Торгово-промышленной палате Российской Федерации (далее — МКАС) пришел к выводу: «…контракт содержит указание на то, что он подписан в Москве. В связи с таким указанием, отражающим согласованную волю сторон, по мнению арбитров, ир-релевантно, где фактически контракт был заключен»2. Специфично также и то, что регулирование сделок носит довольно узкий характер и распространяется исключительно на внешнеторговые сделки, сделки с участием потребителей не рассматриваются в силу ограничений по внешнеэкономической деятельности.

Коллизионное регулирование в отсутствие выбора сторон в Основах гражданского законодательства Союза ССР и Республик 1991 г. (далее — ОГЗ) уже охватывает не внешнеторговые, а внешнеэкономические сделки, которым в коллизионном регулировании противопоставляются договорные обязатель-

ства вообще (ст. 165, 166). При этом, как отмечает Н. Г. Вилкова, разграничение в ОГЗ сделок на внешнеэкономические и невнешнеэкономические путем установления разных привязок определения применимого права не сопровождается легальным толкованием понятий, что, конечно же, не могло не затруднять право-применение3. Вместе с тем законодатель создал систему коллизионных привязок для конкретных договоров и их видов (ч. 2 п. 1, п. 2—4 ст. 166 ОГЗ). В ОГЗ не упоминается принцип наиболее тесной связи, но в п. 5 ст. 166 используется формулировка «исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора». Данная привязка применяется в отсутствие выбора права сторонами ко всем договорам, которые не перечислены в п. 1—4 ст. 166 ОГЗ.

При разработке ОГЗ учитывался пример Конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам 1980 г. (далее — Римская конвенция), где понятие «исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора» входит в объем принципа наиболее тесной связи, однако отечественный законодатель не пошел на то, чтобы ввести в источник указанный принцип, ограничившись ссылкой на исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора. Сравнение же с действующим ГК РФ позволяет утверждать, что количество видов договоров, для которых четко закреплена привязка, меньше, чем в ГК РФ, а потому у правоприменителя в свою очередь есть больше возможностей усмотрения и выбора применимого права для иных договоров, не перечисленных в п. 1—4 ст. 166 ОГЗ. В то же время ОГЗ не считают возможным, что, например, по содержанию договор купли-продажи может быть связан больше с правом покупателя или правом места исполнения договора, а по иным договорам будет невозможно определить сторону, чье исполне-

3 См.: Вилкова Н. Г. Указ. соч. С. 103.

ние имеет решающее значение для содержания договора, а значит, менее флексибельны, уже применяют (не называя термин) принцип наиболее тесной связи.

Так, по 31 спору, вытекающему из договора купли-продажи, в отсутствие выбора применимого права сторонами на основе коллизионной нормы ОГЗ избрано применимым к договору право продавца, по трем делам касательно договора строительного подряда — право страны места осуществления ра-бот4. Если применительно к договорам купли-продажи и строительного подряда МКАС руководствовался четкой нормой ОГЗ, то по одному из дел относительно договора подряда признано применимым в отсутствие выбора сторон право подрядчика с учетом места основной деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора5, т. е. применительно к не упомянутому в п. 1—4 ст. 166 ОГЗ договору при определении применимого права за основу взято исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора, а по сути — принцип наиболее тесной связи.

В большей степени, чем в ОГЗ, заимствован подход Римской конвенции в части третьей ГК РФ (в ред.

5 См. дело № 347/95 (решение от 15 апреля 1996 г.).

2001 г.). Однако необходимо подчеркнуть, что отсутствие выбора применимого права имеет место, если стороны не только прямо не выбирают применимое право, но и включают в договор неясные формулировки, которые не позволяют установить сделанный выбор применимого права, и здесь действует следующая презумпция: если у суда остаются сомнения в том, имеется или нет косвенное согласование применимого права, законодатель дает ему возможность решить это сомнение в пользу отсутствия соглашения6. Кроме того, если стороны выбрали применимое право не ко всему договору, а к его части, то неурегулированная часть договора будет подпадать под право, определяемое по коллизионным нормам.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Следует иметь в виду, что нормы ст. 1211 ГК РФ не действуют по вопросам, полностью урегулированным материально-правовыми нормами международного договора РФ, если отношения сторон подпадают под действие такого международного договора (п. 3 ст. 1186 ГК РФ). В практике существуют случаи, когда в отсутствие выбора применимого права не происходило в дальнейшем определение национального права, а отношения регулировались международным договором или даже гражданско-правовым договором (так называемые контракты без права)7.

Пункт 1 ст. 1211 ГК РФ (в ред. 2001 г.) провозглашает в качестве общей нормы при определении применимого права к договору в отсутствие выбора сторон принцип наиболее тесной связи. Следующие пункты статьи представляют собой легальное толкование принципа наиболее тесной связи: правом страны, с которой договор наиболее тесно свя-

7 См., например, дело № 185/01 (решение

от 7 мая 2002 г.).

зан, считается, если иное не вытекает из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела, право страны, где находится место жительства или основное место деятельности стороны, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора (п. 2 ст. 1211 ГК РФ (в ред. 2001 г.)). Очевидно, что исключение из современного набора «мест» по сравнению с ОГЗ места учреждения стороны демонстрирует общую тенденцию в сторону принципа наиболее тесной связи, поскольку привязка «место учреждения» гибкостью не обладает, что еще раз подтверждает мысль, высказанную авторами Комментария к ГК РФ (под ред. А. П. Сергеева), о значении для обязательственных правоотношений содержания, а не субъекта или объ-екта8. В пунктах 3, 4 ст. 1211 ГК РФ (в ред. 2001 г.) приводится система привязок для отдельных договоров или их видов. Презюмируется, например, что стороной, которая осуществляет исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора, является, если иное не вытекает из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела, продавец по договору купли-продажи и т. д.

Следует немного остановиться на подходах к пониманию исполнения, имеющего решающее значение для содержания договора, и привести мнение В. Л. Толстых по этому вопросу: «Можно сказать, что… это исполнение, благодаря которому договор тяготеет к определенной группе (виду) договоров. Однако в выделении понятия «исполнение, имеющее решающее значение» имеется определенный дефект, связанный с тем, что исполнение любой стороны — продавца и покупателя, продавца, перевозчика и поклажедателя —

привязано к основанию (каузе) договора. В этом смысле покупатель по договору купли-продажи отличается от арендатора по договору аренды, хотя обе эти стороны осуществляют «нерешающее исполнение». Коллизионная привязка к праву стороны, осуществляющей исполнение, имеющее решающее значение, таким образом, не является абсолютной и имеет свои недостатки»9. Недостатком толкования «исполнения, имеющего решающее значение», а в свою очередь и принципа наиболее тесной связи, можно считать следующее: не всегда возможно установить решающее исполнение, что в итоге повлияло на изменение нормы.

Также практика МКАС свидетельствует о том, что иногда исполнением, имеющим решающее значение для содержания договора, признавалось право добросовестной стороны, что, по мнению В. Л. Толстых, не верно, так как сторона с решающим исполнением должна определяться на момент заключения, а не исполнения договора; добросовестность стороны определяется на основе материального права, к которому отсылает коллизионная норма10, потому такое понимание решающего исполнения, а соответственно, принципа наиболее тесной связи видится не отвечающим действительности.

Как справедливо отмечал М. М. Богуславский, перечень привязок, указанных в п. 3 ст. 1211 ГК РФ (в ред. 2001 г.), играет вспомогательную роль, поскольку основное значение ст. 1211 заключается в том, что всегда должно иметь принципиальное применение право страны, с которой договор наиболее тесно связан11.

9 Толстых В. Л. Коллизионное регулирование в МЧП: проблемы толкования и применения раздела VII части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации. М., 2002. С. 170.

10 Там же. С. 171.

11 См.: Богуславский М. М. Международное частное право: учебник. М., 2004. С. 273;

Аналогичное мнение выражено авторами в Комментарии к ГК РФ (под ред. Н. И. Марышевой, К. Б. Яро-шенко), где, в частности, говорится: «Предусмотренные п. 3 и 4 ст. 1211 презумпции для отдельных видов договоров представляют собой ориентиры, которыми суд может воспользоваться лишь в том случае, если не вытекает иное… Из этого следует, что отказ суда от применения таких презумпций может иметь место лишь при наличии не только прямых, но и косвенных свидетельств обоснованности использования иного подхода»12.

Действительно, обращает на себя внимание обстоятельство, что законодатель трижды, в п. 2—4 ст. 1211 ГК РФ (в ред. 2001 г.), устанавливая презумпции, делает оговорку: «если иное не вытекает из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела». Таким образом, легальные презумпции исполнения, имеющего решающее значение для договора, носят диспо-зитивный характер и могут быть отменены при наличии хотя бы одного из трех оснований, а именно: 1) закон;

2) условия или существо договора;

3) совокупность обстоятельств дела.

Под законом в указанной статье применительно к определению права к сделкам следует понимать единственно нормы ГК РФ, исключая международное законодательство, поскольку иные статьи данного Кодекса прямо называют и этот источник (см. п. 1 ст. 1186 ГК РФ). В то же время учет здесь коллизионных норм международных договоров не представляется допусти-

Николюкин С. В. Право, подлежащее применению к отношениям, осложненным иностранным элементом, по российскому законодательству: материально-правовой и коллизионный аспекты // Международное публичное и частное право. 2012. № 2. С. 12.

12 Комментарий к Гражданскому кодек-

су Российской Федерации, части третьей

(постатейный) / под ред. Н. И. Марышевой,

К. Б. Ярошенко. С. 488.

мым, поскольку арбитры уже сделали по своему усмотрению выбор коллизионного регулирования в пользу ГК РФ. В Кодексе имеются две статьи, иллюстрирующие факт установления иного законом: договоры в отношении находящихся на территории России земельных участков, участков недр и иного недвижимого имущества (п. 2 ст. 1213 (в ред. 2001 г.)) и договоры о создании юридического лица с иностранным участием (ст. 1214 (в ред. 2001 г.)).

Законная презумпция может отменяться также в случае, если условия или существо договора говорят об ином; отмена законной презумпции осуществляется по усмотрению суда. Как представляется, в случае если сторонами в договоре согласовывается использование международных торговых терминов, например Инкотермс, то при различных базисах поставки степень связи договора купли-продажи с правом продавца будет изменяться и таким образом активность стороны будет противопоставляться решающему исполнению. Так, в одном деле между истцом (покупателем) и ответчиком (продавцом) был заключен договор на поставку товара на условиях DAF, а в другом — на условиях FCA13. Думается, МКАС поступил правильно, согласившись с привязкой закона продавца при базисе DAF. Также возможны варианты при базисе FCA: с точки зрения осуществления исполнения, имеющего решающее значение для содержания договора купли-продажи товара, в том числе по смыслу Римской конвенции, это, разумеется, продавец, однако более активной в исполнении стороной при базисе FCA выступает покупатель, поэтому по указанному делу МКАС мог отказаться от применения законной презумпции.

Нейтрализация законных презумпций, исходя из совокупности

13 См. дело № 12/09 (решение от 5 августа 2009 г.); дело № 56/04 (решение от 6 июня 2005 г.).

обстоятельств дела, являет собой еще одно усмотрение суда. Суд при определении применимого права в отсутствие выбора сторон оценивает все обстоятельства, такие как место заключения договора, место исполнения договора, место и способ разрешения споров, валюта платежа, место платежа, место нахождения представительства стороны, с которой тесно связано исполнение контракта, и проч.14 Так, при рассмотрении одного из споров по договору купли-продажи МКАС обратился к вопросу о применимом праве и установил, что стороны не урегулировали в контракте этот вопрос. Однако, учитывая просьбу, заявленную истцом, а также то, что местом заключения, основного исполнения контракта и местом платежа является Российская Федерация, что валютой платежа был рубль — официальная денежная единица России и отсутствие в этом отношении возражений со стороны ответчика, МКАС посчитал возможным применить к рассматриваемому спору материальное право Российской Федерации15.

Интересный пример из практики МКАС, иллюстрирующий применение принципа наиболее тесной связи, приводит Н. Г. Вилкова. Действительно, дело № 178/93 имеет особый характер, поскольку регулировалось на тот момент коллизионными нор-

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

14 В. Л. Толстых говорит об опровержении привязки к исполнению, имеющему решающее значение, и о фактических основаниях, которые усиливают «силу опровержения привязки к праву страны, чье исполнение имеет решающее значение», и называет кроме упомянутых выше такие, как: в договоре используются правовые категории, тяготеющие к правопорядку другого государства; продавец поставляет товар, приобретенный ранее у покупателя по другому договору; право страны, чье исполнение имеет решающее значение, не содержит норм, регулирующих отношения по данному договору. См.: Толстых В. Л. Указ. соч. С. 173.

15 См. дело № 10/03 (решение от 12 сентября 2003 г.).

мами ОГЗ, которые допускали обращение к принципу наиболее тесной связи только по договорам, не упомянутым в п. 1—4 ст. 166 ОГЗ; последние имеют императивный характер. В рассматриваемом же случае речь шла о договоре международной купли-продажи, и тем не менее арбитры в мотивировочной части решения указали: «…хотя ОГЗ предусмотрено при возникновении споров из внешнеэкономических сделок право страны-продавца, МКАС, исходя из того, что контракт был заключен в Москве и действия, связанные с исполнением контракта, осуществлялись в России, решил применять при рассмотрении данного дела российское законодательство»16. Таким образом, оба приведенных примера свидетельствуют о том, что под совокупностью обстоятельств дела чаще всего понимается место совершения сделки — привязка, имевшая место в ГК РСФСР и встречающаяся ныне в некоторых международных договорах (например, п. «е» ст. 11 Соглашения о порядке разрешения споров, связанных с осуществлением хозяйственной деятельности, 1992 г.17; ст. 41 Конвенции о правовой помощи по гражданским, семейным и уголовным делам 1993 г.18). По словам М. П. Бардиной, еще в ГК РСФСР этот коллизионный критерий подвергался всесторонней критике за его искусственность, формальный характер, однако он жив до сих пор19.

17 Ратифицировано постановлением ВС РФ от 9 октября 1992 г. № 3620-1.

18 Ратифицирована Федеральным законом от 4 августа 1994 г. № 16-ФЗ.

19 См.: Бардина М. П. Определение права, применимого к существу спора, в практике МКАС // Актуальные вопросы международного коммерческого арбитража: к 70-летию

Несмотря на то что ГК РФ (в ред. 2001 г.) содержит значительное количество законных презумпций, тем не менее перечень привязок не является исчерпывающим. В некоторых случаях привязки могут быть определены по аналогии путем толкования, например в отношении договора об отчуждении исключительного права необходимо руководствоваться законодательством правообладателя, производящего отчуждение исключительного права, и т. д.20 Однако аналогия сама по себе не всегда готова предложить решение вопроса, тогда на помощь приходит анализ условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела, что опять-таки коррелирует с принципом наиболее тесной связи. Речь идет в данном случае о договорах мены, где обе стороны выступают одновременно продавцом и покупателем. Как указывает П. В. Крашенинников, применительно к объектам недвижимого имущества следует руководствоваться ст. 1213 ГК РФ, а в отношении движимого имущества — местом исполнения договора21. Иными словами, что касается мены недвижимого имущества, то здесь законная презумпция отменяется императивными нормами закона, а в отношении движимого имущества она нейтрализуется исходя из совокупности обстоятельств дела, но возможно и применение условий или существа договора.

Другим сложным случаем выступает так называемый смешанный договор. МКАС и ранее в отсутствие нормы п. 5 ст. 1211 ГК РФ (в ред. 2001 г.) выходил из затруднительной ситуации, применяя принцип наибо-

21 Там же.

лее тесной связи для непоименованных договоров. Так, по делу № 8/97 (решение от 5 марта 1998 г.) суд счел, что договор, обозначенный сторонами как «договор о продаже с рассрочкой платежа», не является договором купли-продажи товаров, для которого установлена привязка в п. 1 ст. 166 ОГЗ, а потому применил п. 5 ст. 166 ОГЗ22. Анализ совокупности обстоятельств дела требуется для установления содержания тесной связи как для не поименованных в п. 3—4 ст. 1211 ГК РФ (в ред. 2001 г.) договоров, так и для смешанных.

Среди проанализированных 15 договоров, по которым стороны не выбрали применимое право и регулирование производилось по ГК РФ, 10 являлись договорами купли-продажи товаров, 5 — договорами займа. Во всех случаях МКАС исходил из п. 3 ст. 1211 ГК РФ, и в опубликованных решениях суда не содержится информации о том, каким образом и насколько МКАС учитывал оговорку «если иное не вытекает из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств де-ла»23. В качестве исключения можно

22 См.: Бардина М. П. Указ. соч. С. 32.

привести извлечение по одному из ранее вынесенных решений МКАС: «…при определении права, применимого при разрешении данного спора, арбитражный суд исходит из следующего. Названный контракт был заключен сторонами на территории РФ. Исполнение контракта тесно связано с местом нахождения представительства истца — также на территории РФ. В исковом заявлении истец основывает свои требования на нормах российского права и в заседании просил также о применении российского права. Ответчик не заявил каких-либо возражений против применения российского права»24.

«Чистоту эксперимента» в вопросе определения применимого права в отсутствие выбора сторон порочит еще одно обстоятельство, упоминаемое В. А. Канашевским: из опубликованных решений МКАС не становится понятным, анализирует ли суд в каждом конкретном случае вопрос, где действительно происходит коммерческая деятельность субъекта, или же суд принимает во внимание (что, естественно, гораздо проще) место регистрации юридического лица или индивидуального предпринимателя и основывает на этом свои выводы25.

Практика по делам, рассмотренным в МКАС, приводит к дополнительному заключению: в случае если стороны не договорились о применимом праве к договору, а равно к основному иску, то к встречному иску применяется право, которое будет определено для основного иска, поскольку суд учитывает, что вопрос о действительности контракта, заключенного сторонами, относится к «обя-

25 См.: Канашевский В. А. Внешнеэкономические сделки: материально-правовое и коллизионное регулирование. М., 2010. С. 15—16.

зательственному статуту» внешнеэкономической сделки26.

Недостатки ГК РФ (в ред. 2001 г.) в сфере коллизионного регулирования были учтены и отражены в проекте ГК РФ27, а затем предложения проекта в рассматриваемой части были закреплены в ГК РФ28.

С 1 ноября 2013 г. в разделе VI ГК РФ произошло ослабление принципа наиболее тесной связи, в результате чего, можно сказать, неясность уступила место ясности. На сегодняшний день принцип наиболее тесной связи применяется субсидиарно, если невозможно при помощи презумпций определить применимое право, т. е. произошло изменение статуса законных презумпций: они приобретают императивный характер, сформулированы в виде генеральной нормы по отношению к норме, содержащей принцип наиболее тесной связи. Оговорка же «если иное не вытекает из закона, условий или существа договора либо совокупности обстоятельств дела» применяется в исключительных случаях, о которых сигнализирует появившееся в статье слово «явно» (п. 9 ст. 1211 ГК РФ). Требование явной несовместимости с законными презумпциями вызвано стремлением законодателя уменьшить усмотрение суда и добиться единообразия регулирования, что видится вполне разумным в отношении условий или сущности договора либо совокупности обстоятельств дела, но думается, что это требование избыточно в отношении «иного», установленного законом.

Другим серьезным достижением в действующей редакции ГК РФ является устранение законодателем проблемы мобильного конфликта: применимое право на основе коллизионных норм ст. 1211 ГК РФ следует опреде-

26 См. дело № 150/96 (решение от 17 февраля 1997 г.).

27 См. проект федерального закона от 17 сентября 2012 г. № 47538-6.

28 См. Федеральный закон от 30 сентября 2013 г. № 260-ФЗ.

лять на момент заключения договора, что соответствует мировой практике (п. 2 ст. 4 Римской конвенции, п. 2 ст. 8 Конвенции о праве, применимом к договорам международной купли-продажи товаров, 1986 г.). Таким образом, вносится большая стабильность в правоотношения, что препятствует «обходу закона», однако ограничивается реализация принципа наиболее тесной связи, ибо к моменту возникновения спора отношения могут существенно измениться относительно связи с тем или иным государством.

В Гражданском кодексе РФ расширился перечень законных презумпций, введены привязки для договора о возмездном оказании услуг (п. 2 ст. 1211 ГК РФ), договора об отчуждении исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации (п. 7 ст. 1211 ГК РФ); конкретизированы нормы лицензионного договора, договора коммерческой концессии, специально оговариваются случаи, если обстоятельства, указанные в привязке, имеют место на территории нескольких государств, т. е. не единичны (п. 6, 8 ст. 1211 ГК РФ).

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

Далее в ГК РФ конкретизирован подход законодателя к определению применимого права в отсутствие выбора сторон в отношении смешанных договоров (п. 10 ст. 1211 ГК РФ), в частности указывается, что в первую очередь следует удостовериться (исходя из закона, условий или существа договора, совокупности обстоятельств дела), что смешанный договор не должен регулироваться по частям.

Таким образом, анализ национального законодательства, а также судебной практики МКАС при ТПП РФ свидетельствует о следующем. Принцип наиболее тесной связи может пониматься довольно широко: применимое право может быть связано либо с одной из сторон контракта («исполнение, имеющее решающее значение для содержания договора»), либо с другой («наиболее активная сторона»), либо с правом третьего государства. На сего-

дняшний день стоит скорее говорить о наиболее характерном исполнении, что, по мнению законодателя, должно внести большую ясность.

Библиографический список

Бардина М. П. Определение права, применимого к существу спора, в практике МКАС // Актуальные вопросы международного коммерческого арбитража: к 70-летию Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате Российской Федерации / отв. ред. А. С. Комаров. М., 2002.

Богуславский М. М. Международное частное право: учебник. М., 2004.

Вилкова Н. Г. Применимое право при разрешении споров из внешнеэкономических сделок // Хозяйство и право. 1995. № 11.

Канашевский В. А. Внешнеэкономические сделки: материально-правовое и коллизионное регулирование. М., 2010.

Комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей (постатейный) / под ред. А. П. Сергеева. М., 2011.

Николюкин С. В. Право, подлежащее применению к отношениям, осложненным иностранным элементом, по российскому законодательству: материально-правовой и коллизионный аспекты // Международное публичное и частное право. 2012. № 2.

Постатейный комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации, части третьей / под ред. П. В. Крашенинникова. М., 2011.

Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 1999— 2000 гг. / сост. М. Г. Розенберг. М., 2002.

Практика Международного коммерческого арбитражного суда при ТПП РФ за 2007— 2008 гг. / сост. М. Г. Розенберг. М., 2010.

Розенберг М. Г. Договор займа в практике Международного коммерческого арбитражного суда при Торгово-промышленной палате РФ // Хозяйство и право. 2005. № 12.

Толстых В. Л. Коллизионное регулирование в МЧП: проблемы толкования и применения раздела VII части третьей Гражданского кодекса Российской Федерации. М., 2002.

УДК 347.75/.76:341.64:339.9 А.В. ГУБАРЕВА

кандидат юридических наук, доцент кафедры предпринимательского права Уральской государственной юридической академии E-mail: ashipova@mail.ru

UDC 347.75/.76:341.64:339.9 A.V. GUBAREVA

ЭКОНОМИЧЕСКАЯ СУЩНОСТЬ ВНЕШНЕЭКОНОМИЧЕСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ -ВНЕШНЕТОРГОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ

ECONOMIC ESSENCE OF FOREIGN ECONOMIC ACTIVITY — THE FOREIGN TRADE RELATIONS

Существование двух измерений права — права частного и права публичного — накладывает свой отпечаток на экономическую сущность внешнеэкономической деятельности. Для права внешнеэкономическая деятельность — это не только отношения по обмену объектами гражданских прав между национальными экономиками (частно-правовые отношения), но и отношения по контролю над международной миграцией объектов гражданских прав (публично-правовые отношения). В статье автором рассматриваются наиболее распространенные во внешнеэкономической практике внешнеторговые отношения.

Ключевые слова: внешнеэкономическая деятельность, внешнеэкономические отношения, внешнеэкономическое право, предмет внешнеэкономического права.

Keywords: foreign trade activity, foreign trade relations, foreign trade law, subject of foreign trade law.

Экономическая природа внешнеэкономической деятельности представляет собой перемещение объектов гражданских прав из одной национальной экономики в другую. То есть созданный за счет экономики одного государства объект гражданских прав перемещается в экономику другого государства. Соответственно внешнеэкономическая деятельность в идеальном виде предполагает существование всего двух групп отношений: отношения по вывозу произведенных или приобретенных объектов гражданских прав из экономики государства-донора в экономику государства-реципиента и отношения по ввозу в экономику государства-реципиента объекта гражданских прав, произведенного либо приобретенного экономикой государства-донора. Иначе говоря, отношения во внешнеэкономической деятельности — это отношения, возникающие в связи с импортом и экспортом объектов гражданских прав.

Однако правовая реальность, а именно: существование двух измерений права — права частного и права публичного — накладывает свой отпечаток на экономическую сущность внешнеэкономической деятельности. Для права внешнеэкономическая деятельность — это не только отношения по обмену объектами гражданских прав между национальными экономиками, существующие в форме внешнеторговых договоров (частноправовые отношения), но и отношения по контролю над

© А.В. Губарева © A.V. Gubareva

международной миграцией объектов гражданских прав (публично-правовые отношения).

Таким образом, в предмет внешнеэкономического права входят следующие группы отношений.

1. Частно-правовые отношения:

a. Внешнеторговые отношения.

b. Международные инвестиционные отношения.

c. Отношения в сфере международных перевозок.

4. Публично-правовые отношения:

a. Валютные отношения.

b. Таможенные отношения;.

c. Отношения в сфере введения и применения мер нетарифного регулирования внешнеэкономической деятельности.

^ Отношения в сфере правового регулирования территорий с особым экономическим статусом.

Рассмотрим в данной статье наиболее распространенные в правовой природе отношения — внешнеторговые.

Легальное определение внешнеторговой деятельности содержится в статье 2 Федерального закона от 08 декабря 2003 г. №164-ФЗ «Об основах государственного регулирования внешнеторговой деятельности»1 (далее — Федеральный закон №164-ФЗ), согласно которой внешнеторговая деятельность является деятельностью по осуществлению сделок в области внешней торговли

1 Собрание законодательства РФ. 15.12.2003. №50. Ст. 4850.

товарами, услугами, информацией и интеллектуальной собственностью.

Исходя из содержания рассматриваемого понятия, этих особенностей две: «торговый» и «внешний» характер таких отношений. Анализ различных точек зрения не дает нам единого устоявшегося понятия «торговля». Профессор Г. Ф. Шершеневич понимал под торговлей «деятельность, имеющую своей целью посредничество между производителями и потребителями при обращении экономических благ»2. Профессор К. Шмиттгофф в число сделок по встречной торговле включал взаимные закупки, бартер (товарообмен), соглашения об обратной закупке, компенсационные соглашения, сделки с правом распоряжения товаром и сделки с передачей финансовых обязательств3. Б.И. Пугинский ставит знак равенства между торговой и коммерческой деятельно-стью4. Как справедливо указывает В.С. Белых, торговая (торгово-посредническая, торгово-закупочная) деятельность по своему экономическому содержанию входит в стадию обмена продуктами труда5. Следует отметить, что все эти точки зрения относят торговлю к сфере обмена товарами.

Торговля — это обмен результатами производства, т. е. отношения имущественного характера, подразумевающие встречное движение некоторых благ. Обмен требует наличия, как минимум, двух сторон-обладателей благ. Это отношения возмездные, поскольку обмен предполагает встречное движение благ, и эквивалентные, так как обмену подлежат лишь сопоставимые блага.

Характеристику «внешний» необходимо рассматривать применительно к каждой группе объектов торговли, в силу их существенных отличий друг от друга.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

В соответствии с определением внешнеэкономической деятельности внешний характер торговли товарами означает перемещение товаров из одной национальной экономики в другую, следовательно, под внешней торговлей товарами мы можем понимать импорт и (или) экспорт товаров. В свою очередь импорт — ввоз товара на таможенную территорию Российской Федерации без обязательства об обратном вывозе. Экспорт — вывоз товара с таможенной территории Российской Федерации без обязательства об обратном ввозе. Ввоз и вывоз товаров согласно статье 5 Федерального закона от 27.11.2010 года №311-ФЗ (ред. от 05.04.2013) «О таможенном регулировании в Российской Федерации»6 понимаются как фактическое пересечение имуществом таможенной границы России7.

2 Цит. по: Белых В. С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России. М., 2005. С. 53.

3 Шмиттгофф К. Экспорт: право и практика международной торговли. М., 1993. С. 94-97.

4 Пугинский Б. И. Коммерческое право России. М., 2000. С. 12.

5 Белых В. С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России. М., 2005. С. 53.

6 Первоначальный текст опубликован в Российской газете, №269, 29.11.2010.

7 Подробнее о правовом режиме перемещения товаров через

границу см. Чермянинов Д.В. Правовой режим перемещения товаров через таможенную границу // Юрист. 2012. № 7.

Если следовать логике законодателя, внешняя торговля товарами — это фактическое пересечение имуществом таможенной границы Российской Федерации. Очевидно, что такое определение по своей сути бессодержательно. Если буквально следовать ему, то торговлей следует признавать и односторонние действия, не предполагающие никакого взаимного эквивалентного обмена (например, дарение, если оно предполагает вывоз подарка).

Либо законодатель исходит из того, что любое выбытие или появление объекта гражданских прав в национальной экономике не может считаться безвозмездным и не эквивалентным, что аналогично презумпции воз-мездности сделок между коммерческими юридическими лицами (ч. 4 п. 1 ст. 575 Гражданского кодекса РФ). Действительно, в ряде случаев законодательство содержит нелогичные, непоследовательные и не содержательные понятия и предписания. Однако полагаем, что в части определения внешнеторговой деятельности законодатель руководствовался именно презумпцией эквивалентности — любое пересечение имуществом таможенной границы России признается совершенным в рамках возмездной и эквивалентной сделки. При этом законодательно предусмотрено ограниченное действие такой презумпции исходя из количественных и качественными показателей8.

Внешняя торговля товарами предполагает пересечение товаром таможенной границы. Следовательно, для одной из сторон отношения товар находится за границей, но при этом сами стороны могут находиться на территории одного государства.

Несколько сложнее квалифицировать договор о распоряжении исключительными правами на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации как внешнеэкономический. В силу нематериального характера исключительных прав представляется невозможным определить момент их пересечения границы Российской Федерации. Полагаем: для признания договора о распоряжении исключительным правом на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации внешнеэкономической сделкой необходимо установить место возникновения исключительного права. Тогда под импортом исключительного права на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации будет признаваться передача российскому лицу права, возникшего за пределами Российской Федерации, а экспортом — передача исключительного права, возникшего на тер-

8 Так, в соответствии с ч. 3 ст. 352 Таможенного кодекса Таможенного союза между Правительством РФ, Правительством Республики Беларусь и Правительством Республики Казахстан заключено Соглашение от 18.06.2010 (ред. от 19.10.2011) «О порядке перемещения физическими лицами товаров для личного пользования через таможенную границу таможенного союза и совершения таможенных операций, связанных с их выпуском», закрепляющее такие изъятия из общего правила. Косвенным подтверждением того, что презумпция эквивалентности во внешнеэкономической сфере существует, можно считать, например, намерение Президента Республики Беларусь А.Г. Лукашенко ввести специальную пошлину, уплачиваемую гражданами Республики Беларусь при выезде за покупками за ее пределы (см. http://www.gazeta.ru/business/ news/2013/09/28/n_3216725.shtml).

ритории Российской Федерации, иностранному лицу.

Руководствуясь пунктом Ь статьи XXVIII Генерального соглашения по торговле услугами (Приложение 1В к Соглашению об учреждении ВТО), под «торговлей услугами» мы понимаем оказание услуг и выполнение работ, включающее производство, распределение, маркетинг, доставку услуг (работ) и осуществляемое определенными в законе способами. Необходимо обратить внимание на то, что внешняя торговля услугами фактически выводится за пределы стадии обмена и содержит не только производство и распределение, но даже и подготовку к производству (маркетинг).

Учитывая вышеизложенное, предлагаем понимать услуги как фактически осуществимую и юридически дозволенную деятельность исполнителя, обладающую для заказчика особой потребительной стоимостью либо в силу наличия материализованного результата, либо в силу моментального потребления полезного эффекта этой деятельности.

Определить «внешний» характер оказания услуг гораздо сложнее, чем торговли товарами. Анализ способов, указанных в статье 33 Федерального закона №164-ФЗ и в ч. 2 ст. 1 Генерального соглашения по торговле услугами (Приложение 1В к Соглашению об учреждении ВТО), и позволяет предположить, что основным фактором, характеризующим торговлю услугами как «внешнюю», является сочетание места исполнения договора об оказании услуг (выполнении работ) и «национальности» сторон. Если с такой точки зрения переформулировать способы оказания услуг, то государство, на территории которого осуществляется услуга, должно быть иностранным хотя бы для одной из сторон договора.

Возможна ситуация, когда при трансграничной поставке услуг и исполнитель, и заказчик своим личным законом имеют закон государства, на территорию которого осуществляется поставка, но исполнитель осуществляет свою деятельность (имеет коммерческое присутствие) в другом государстве. Хотя данная ситуация, скорее всего, редкость во внешнеторговом обороте, но она вероятна.

Исходя из сказанного, под внешней торговлей услугами понимается оказание услуг (выполнение работ), при котором место исполнения соответствующего договора (потребление полезного эффекта услуги, передача результата работ) находится в государстве, являющемся иностранным хотя бы для одной из сторон договора, либо в государстве ином, чем то, где исполнитель совершает действия по исполнению договора.

Либерализация внешней торговли услугами является одним из самых болезненных вопросов внешнеэкономической деятельности — многие государства (в частности, Китай, Россия) не готовы открыть свою экономику именно в этой сфере. По словам И.И. Дюмулена, это связано со спецификой самой торговли услугами, которая характеризуется «значительно более высокой ролью государства в сфере обмена услугами по сравне-

нию с торговлей товарами»9. Государство более жестко регулирует обмен услугами, защищая национальный рынок от иностранной конкуренции, устанавливая жесткие квалификационные нормы и стандарты или выступая крупным производителем либо потребителем услуг.

В соответствии с Секторальными обязательствами России в сфере услуг по Протоколу о присоединении РФ к Марракешскому соглашению об учреждении ВТО от 15 апреля 1994 г.10 (подписанному по поручению Президента РФ в соответствии с распоряжением № 2231-р от 13 декабря 2011 г.)11 выделяют 4 способа поставки услуг, а именно:

1 способ — когда поставщик и потребитель услуги находятся в своих странах, а перемещается сама услуга (например, при дистанционном образовании с использованием связи, электронных сетей);

2 способ — когда потребитель перемещается в страну, где производится услуга (например, обучение в зарубежных колледжах, вузах); в данном случае для страны, из которой выехал потребитель, имеет место импорт услуги, деньги за оказанные услуги остаются за рубежом, а потребитель с полученной услугой возвращается; и наоборот: национальный вуз, обучающий иностранных студентов, экспортирует образовательные услуги;

3 способ — когда иностранный поставщик учреждает в соответствующей стране предприятие (филиал, представительство) для оказания услуг потребителям на месте либо становится участником таких организаций, обеспечивает свое «коммерческое присутствие» (например, открывает филиал или предприятие); деньги за оказанную услугу получает иностранное лицо, которое может либо вывести их за рубеж, либо инвестировать в стране присутствия;

4 способ — когда в страну приезжает иностранное физическое лицо — поставщик услуги (например, иностранные преподаватели или другие специалисты)12.

Таким образом, под внешней торговлей товарами, услугами и исключительными правами на результаты интеллектуальной деятельности или на средства индивидуализации мы предлагаем понимать импорт и (или) экспорт товаров, услуг и исключительных прав на результаты интеллектуальной деятельности или на средства индивидуализации, осуществляемые на возмездно-эквивалентной основе.

Внешнеторговые отношения — отношения, возникающие в процессе внешней торговли товарами, услугами и распоряжением исключительными правами на результат интеллектуальной деятельности или на средство индивидуализации.

9 Дюмулен И.И. Международная торговля услугами. М., 2003. С. 29.

10 Опубликован на официальном интернет-портале правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 23.07.2012.

iНе можете найти то, что вам нужно? Попробуйте сервис подбора литературы.

11 Собрание законодательства РФ. 26.12.2011. N 52. Ст. 7588.

Библиографический список

1. Белых В. С. Правовое регулирование предпринимательской деятельности в России. М., 2005. 432 с.

2. Дюмулен И. И. Международная торговля услугами. М., 2003. 320 с.

3. Пугинский Б. И. Коммерческое право России. М., 2000. 314 с.

4. Шмиттгофф К. Экспорт: право и практика международной торговли. М., 1993. 511 с.

1. Belykh V. S. Legal regulation of business activity in Russia. M, 2005. 432 p.

2. Dyumulen 1.1. International trade in services. M, 2003. 320 p.

3. Puginsky B. I. Commercial right of Russia. M, 2000. 314 p.

4. Shmittgoff K. export: right and practice of international trade. M, 1993. 511 p.

УДК 347.1 М.А. КОРОСТЕЛЁВ

аспирант Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ E-mail: korostelevsky@yandex.ru

UDC 347.1

M.A. KOROSTELEV

ВОПРОСЫ ГРАЖДАНСКОГО ПРАВА, ВОЗНИКАЮЩИЕ ПРИ ПРАВОВОМ РЕГУЛИРОВАНИИ

ОБОРОТА ЭЛЕКТРОННЫХ ДЕНЕГ

CIVIL LAW ISSUES ARISING IN LEGAL REGULATION OF ELECTRONIC MONEY TURNOVER

В статье рассматривается понятие электронных денежных средств по российскому законодательству, их правовая природа, юридический механизм их передачи (перевода), вопрос о том, являются ли они законным платёжным средством в России, а также вопрос, составляет ли эмиссия электронных денег деятельность по приёму вкладов.

Ключевые слова: электронные деньги, правовая природа электронных денег, юридический механизм перевода электронных денег, законное платёжное средство, эмиссия электронных денег.

Развитие электронной торговли и высокая стоимость банковских услуг постоянно подталкивают коммерсантов искать эффективные способы расчётов, которые позволяли бы успешно обслуживать так называемые микроплатежи (т.е. платежи на небольшие суммы). Такой способ был найден и технически реализован в виде электронных денег. Для осуществления расчётов с использованием электронных денег нет необходимости каждую операцию проводить через банк. В обмен на переданные лицом, желающим воспользоваться электронными деньгами, и помещённые на банковский счёт денежные средства эмитируется и предоставляется этому лицу эквивалент переданных денежных средств — электронное средство платежа, которое обращается внутри определённой платёжной среды (поскольку закон не даёт название такой среды, назовём её систе-

мой перевода электронных денег ), которая по организации напоминает систему банковских безналичных расчётов, однако технически и юридически отличается от неё. В рамках данной платёжной среды её участник может покупать за эмитированные электронные деньги товары и услуги, переводить электронные деньги другим участникам, а также совершать иные действия, разрешённые правилами платёжной среды. Пока совершаются расчёты электронными деньгами, деньги лиц, приобретших электронные деньги, остаются без движения. После завершения расчётов участник платёжной среды, например, организация, принимающая электронные деньги за продаваемые товары и услуги, может вывести полученные электронные деньги из платёжной среды, в частности, путём перевода на свой банковский счёт, конвертируя тем самым электронные

Add a Comment

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *